Почему поминают блинами


Блины в русских обрядах и поверьях

Блины - блюдо, обрядовое использование которого известно у восточных славян, главным образом у русских. В других славянских зонах аналогичную роль в обрядах выполняют различные виды хлеба, каша (кутья) или зерно. Основная символика блинов связана с представлением о смерти и потустороннем мире: блины посвящают умершим, символически кормят ими души предков, передают блины на «тот свет» в гробу с покойником и т.п. Посредниками между реальным и потусторонним миром выступают лица, являющиеся «извне»: нищие, странники, колядники, которым раздают блины. Блины предназначаются также суженому, первому встречному, пастуху, скоту, Христу, св. Власию, чучелу Масленицы, Морозу и др. Особое значение в обрядах имеет горячий, первый блин и блин, испеченный последним, сухой, лежащий сверху в стопе, в гаданиях - соленый блин.БЛИНЫ В ПОХОРОННО-ПОМИНАЛЬНЫХ ОБРЯДАХНа похороны и поминки блины пекут как поминальное блюдо, посвящаемое умершим. В день погребения на стол ставят кипу блинов, и старший из присутствующих мужчин разламывает первый блин и кладет на окно для покойника. На похоронах и поминках первый горячий блин, как и хлеб, не режут, а рвут на части и раскладывают на окнах, чтобы паром от него питалась душа умершего. Блины иногда кладут на грудь умершему, в гроб, на могилу. Блинами поминают на могиле, а остатки отдают нищим странникам. На следующий день носят завтрак покойному, тоже оставляя блины на могиле. Блины пекут на девятый, на сороковой день и в последующие поминальные дни, а также в календарные поминальные («родительские») праздники: на Фоминой неделе (на «дедовую неделю», Красную Горку, Радуницу), в Дмитровскую субботу и т.д. Считалось, что кто «печет» блины на поминки, «печется» о насыщении души умершего. Поминальные блины разносят по домам, приносят на могилу, в церковь, раздают нищим. В Белоруссии блины пекут на «деды» - чтоб «дедам» (предкам) «пара пошла». Блины используют и как оберег от мертвых, которые часто являются во сне. Для этого с горячим блином садятся на порог и приглашают к себе умерших обедать.ПРАЗДНИЧНЫЕ БЛИНЫБлины на Масленицу - повсеместное угощение, главным образом, у русских. Блины пекут всю неделю. Первый блин посвящают Власию или умершим. Его кладут «родителям» на слуховое окно, божницу, крышу или могилу, дают нищим в память о предках или съедают за упокой усопших. В Прощеное воскресенье или в субботу идут с блинами на кладбище «прощаться с родителями». В обряде похорон Масленицы блин дают в руки чучелу Масленицы. Блины пекут также на Вознесение. Их называют «Христу онучи», «христовы (или «божьи») онучи». Их пекут на счастье, берут с собой в поле. Наряду с другими видами хлеба блины пекут и на Рождество. Первый блин в Сочельник дают овцам - от мора, скоту отдают остатки блинов и рождественской кутьи. Под Рождество хозяин с кутьей и блинами выходит звать мороз на ужин. Блины также специально пекут для колядников. Блины бывают составной частью угощения на дожинках и в начале жатвы.БЛИНЫ В СВАДЕБНЫХ ОБРЯДАХРазнообразно использование блинов на свадьбе. Угощение блинами на обручении и в канун свадьбы наиболее характерно для северо-восточной России. Блины накануне свадьбы могут иногда приобретать функции, родственные тем, которые они имеют в похоронно - поминальной обрядности: угощение блинами сопровождается в некоторых местах символическими «похоронами» невесты или упоминанием покойника. Невеста в это время должна как бы «умереть» как девушка, чтобы потом «воскреснуть» в новом качестве. После брачной ночи молодых кормят блинами, совершают шуточный обряд «блин продолбить», устраивают «блинный стол», мать невесты присылает блины к выходу молодых из бани. Повсеместно у русских теща угощает зятя блинами в конце свадьбы. Во время угощения невеста старается вырвать у жениха первый блин, чтобы получить власть над мужем. По способу поедания женихом блина судили о девственности невесты: если она оказалась «нечестной», жених ломал блин, прокусывал у него середину, откладывал взятый блин и больше не ел, дарил теще дырявый блин или клал на блин не целый рубль, а мелочь, если молодая «не цела». В некоторых местах и сама невеста в конце свадьбы печет блины и угощает ими мужа и гостей, иногда устраивают шуточную продажу невестиных блинов.СИМВОЛИКА БЛИНОВ В ФОЛЬКЛОРЕ И БЫТУСимволика блинов в фольклоре, как и в обрядах, связывает их со смертью и с небом как иным миром. Так, в сказке старик лезет на небо и видит там избушку из блинов. Тот же мотив отражен в поговорке про избу: «Блинами прошить, лепешками покрыть». В сказке солнце на небе печет на себе блины (ср. украинскую пословицу: «Вона своiм носом чуе, як на небi блины печуть»). В подблюдных песнях блины предвещают смерть (смерть несет блины на блюде). В заговоре от икоты ее отсылают туда, где пекут блины; «там блины пякуть, табе дадуть», подобно тому как оставляют их покойнику на поминках. В загадке блин в масле на сковороде сравнивается с рыбой, с которой их роднит использование в качестве поминального угощения: «Берега железны, вода дорога, рыба без костей». С печением блинов связан ряд бытовых предписаний и запретов. Так, посторонним запрещается смотреть, как пекут блины, иначе они не зададутся. У белорусов пекущего блины приветствуют: «Скачком блiны!», а в ответ на это, говорят: «Тарчком з iзбы!» Выпекая первый блин, зовут покойных родных есть блины. Первый блин перед обедом дают молодому домашнему животному, а последний оставляют на сковороде и после обеда скармливают матери этого животного. Одолженную под блины сковороду возвращают не пустую, а с последним блином, причем держат ее не голыми руками, а сковородником. В Полесье запрещается печь блины в Великий пост (а иногда и на Пасху, на Новый год, в Петровский пост) во избежание засухи.

Новость отредактировал †Fully Alive† - 25-06-2011, 17:32

25-06-2011, 14:54 by КатиринкаПросмотров: 11 216Комментарии: 7

Другие, подобные истории:

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

4stor.ru

Поминовение усопших

Календарные даты русских праздников. – Поминальный стол на святках. – Кутья и блины как обрядовые блюда. – Обычай звать покойников греться. – Масленичная обрядовая еда. – Прощание с покойниками на Масленицу. – Поминки на могилах в Троицу. – Праздник Навьего дня и Радуницы. – Поминовение в другие сроки. – Выводы и предложения.

Приступая к изучению русских праздников, мы наблюда­ем, что некоторые из них из года в год совершались в одни и те же сроки, другие же праздновались в разные дни. Пер­вые определялись поворотными днями солнечного календа­ря. Святки (церковное Рождество) праздновались в период зимнего солнцеворота, встреча весны - ко времени весен­него равноденствия. Иван Купало приходился на летний солнцеворот. Менее определенно можно говорить о празд­новании осеннего равноденствия. Заметим сразу же, что каждый из этих четырех сроков у разных народов в разное время мог служить и действительно служил днем, с которо­го исчислялся новый год.

Сроки других праздников также определялись астроно­мически, но они связаны не с днями солнцеворотов и рав­ноденствий, а с вычислением дня пасхи. День пасхи вычис­лялся по особым правилам и мог праздноваться не раньше 22 марта и не позже 25 апреля по старому стилю. От Пас­хи отчислялась масленица, которая праздновалась за семь недель до Пасхи, и Троица, которая праздновалась через семь недель после Пасхи.

Связь праздников с календарными сроками составляет проблему, которую мы сейчас разрешать не будем. Она раз­решится при изучении самих праздников. Эта связь не име­ет ничего общего с существом христианской религии. Но она, как мы увидим, не связана и с культом солнца, хотя и определяется солнечным календарем.

Чтобы лучше понять сроки празднеств в России, необхо­димо иметь в виду, что в истории России сменялись, а ино­гда и сосуществовали различные системы времяисчисления. Имелись календари церковный, гражданский и народный, которые не всегда совпадали. В Древней Руси гражданский новый год начинался с марта. Эта дата была занесена к нам извне; она не соответствовала ни хозяйственному укладу Ру­си, ни трудовым навыкам центрально- и севернорусского крестьянства. Церковь, основываясь на некоторых текстах библейской легенды, считала новый год с сентября. Факти­чески обе эти даты определяются поворотными моментами солнечного календаря: весенним и осенним равноденствием. Вследствие споров о начале нового года на соборе в Москве при Симеоне Гордом и митрополите Феогносте в 1348 г. было определено, чтобы как церковный, так и гражданский год начинать 1 сентября. Этот порядок длился до царство­вания Петра I. Указом Петра I от 19 декабря 1699 г. новый год стал исчисляться с 1 января. Таким образом, 1699 год длился всего 4 месяца. Церковь не подчинилась приказу Петра I, так как святые, память которых праздновалась в выпавшие месяцы, на 1699 год оставались без своих празд­ников.

Наряду с этим в крестьянкой среде не исчезли следы бо­лее древнего солнечного календаря. По нему новый год на­чинали с зимнего солнцеворота. Ни гражданский, ни цер­ковный новый год в старом крестьянском обиходе не счита­лись праздниками. Истинным праздником был день поворо­та солнца к новому свету. С этого момента начинается почти беспрерывная цепь различных обрядовых празднеств.

Мы не можем конечно, ожидать, чтобы русское кресть­янство знало день солнцеворота астрономически точно. По­читался преподобный Спиридон Тримифунтский, он же Спиридон Солоноворот, память которого праздновалась 12 декабря. По юлианскому календарю на этот день действи­тельно когда-то приходился зимний солнцеворот. С этою дня свет начинал прибывать: «Нонь солнце на лето пойдет, а зима на мороз». Теоретически с 12 декабря ожидалось бы начало новогодних празднеств. Однако установленное еще византийской церковью празднование рождения Христа 25 декабря привело к тому, что именно с этого дня начинались и народные праздники.

Первым из цикла народных праздников были «святки», или «коляда». Длились они от сочельника, т. е. вечера 24 декабря до Крещения Христа, т. е. до б января.

Мы рассмотрим некоторые основные черты этого празд­ника и проследим их в других праздниках.

Празднование святок начиналось с торжественного ужи­на. Пристальное изучение этого момента не оставляет со­мнений в том, что этот ужин представляет собой поминаль­ный стол. Поминовение усопших в разных формах есть один из постоянных элементов аграрных обрядовых празд­неств, что дает основание начать исследование именно с этого обычая.

Правда, во многих случаях сообщается только о том, что до появления первой звезды не едят ничего, а затем садятся за стол. Торжественная трапеза в этот день одновременно является и обедом и ужином. Едят «скоромное» - колбасу, свинину и никаких обрядовых признаков как будто нет. Но тем не менее при изучении деталей обрядовый характер этой трапезы становится ясным. Многие наблюдатели сооб­щают, что одно из непременных блюд в этот день - кутья. Кутьей иногда называется и сам праздник. А. И. Петро­павловский сообщает о белорусском обычае: «В течение ко­ляд бывает три кутьи: первая - постная, перед Рождест­вом, вторая - скоромная, иначе богатая, под новый год, и третья - постная, под крещение». У белоруссов новогодняя кутья называлась «щедрою» или «богатою», так как 31 декабря называлось «щедрым вече­ром». У русских порядок был несколько иной: «богатой» кутьей иногда назывался сочельник.

Свидетельств, что в сочельник ели кутью, имеется очень много. И. П. Сахаров пишет: «Для вечерней трапезы гото­вится доселе из круп каша, а из пшена и ячменя - кутья сочельницкая». О том же А. А. Макаренко сообщает из Сибири: «В вечерю кушают капусту, квас и кутью». Кутью иногда ста­вили не на стол, а в передний угол под образа, вместе с не­обмолоченным снопом ржи. В Белоруссии этот обычай яс­нее выражен, или, может быть, лучше записан, чем у вели­корусов. П. В. Шейн приводит запись из Смоленской губернии: «Главное и необходимое кушанье на этом обеде - кутья». У украинцев Саратовской губернии А. П. Минх наблюдал следующее: «В сочельник, накануне Рождества, малороссы варят свару и кутью; в этот день они ничего не едят до вечерней зари; лишь взойдет звезда, они ставят кутью и свару на стол, зажигают перед образами свечу, все становятся на колени и просят Бога о ниспослании им хорошего урожая хлебов, благополучия скоту и здравия себе». Д. К. Зеленин, подводя ито­ги рассмотренным им великорусским, белорусским и укра­инским материалам, приходит к выводу, что «обрядовые блюда восточно-славянского рождественского праздника не оставляют сомнения в том, что этот праздник некогда пред­ставлял собой поминки, был посвящен культу предков». Общеизвестно, что кутья составляет непре­менную принадлежность похоронного обряда и поминок. Вместе с тем ее иногда употребляли на свадьбах, родинах (праздновании родов) и крестинах. Почему, однако, имен­но кутья служит поминальной едой, которую при этом едят также на свадьбах и при рождении детей? Кутья, как пра­вило, варилась из цельных, нераздробленных зерен - чаще всего пшеницы. В городах, где пшеницы обычно не бывает, ее заменил рис. Если предположить, что кутья готовилась собственно из семян, мы приблизимся к пониманию этого обряда. Зерно обладает свойством надолго сохранять и вновь воссоздавать жизнь, умножая ее. Семя - растение - семя составляют извечный кругооборот, который свидетельствует о нескончаемости жизни. Путем еды к этому процессу при­общаются люди. В животном мире зерну или семени, с точ­ки зрения крестьянина, соответствует яйцо, обладающее тем же удивительным свойством, что и семя: оно сохраняет, содержит жизнь и воссоздает ее. Ниже мы увидим, что яй­ца действительно широко применялись в заупокойном куль­те всех народов как знак бессмертия. К кутье обычно примешивались ягоды (черемуха, в городском обиходе - изюм). Ягоды представляют собой то же семя, облеченное плодом. Всем этим объясняется, почему кутью употребляли при свадьбах, рождении детей и смерти. Она знаменует постоянство возрождения жизни, невзирая на смерть.

Другой признак поминального стола состоит в том, что в этот день подавались блины, которые, как известно, также представляют собой поминальную еду. П. С. Ефименко, на­блюдавший на севере обычай есть блины под рождество, полагает, что славяне, как и другие народы, поминали умер­ших блинами и воображали, что покойники в это время встают и едят их вместе с живыми. Этот обычай лучше зафиксирован у белорусов, чем у рус­ских, у которых к XX в. он веке начинал забываться. «Так как этот день есть вместе с тем и день поминовения умер­ших родственников, то, кроме кутьи, пекут лепешки и бли­ны» - сообщает П. В. Шейн из Смоленской губернии.

Почему при поминках употреблялись блины - на этот вопрос можно ответить только предположительно. Во вся­ком случае не потому, что они своей круглой формой напо­минают солнце и должны служить магическим средством возвращения солнца после зимы, как думают некоторые исследователи. Вместе с тем блины должны иметь другое обрядовое значение, чем кутья, так как они не взаимозамени­мы, а употребляются параллельно. По-видимому, блины - древнейшая форма печеной мучной еды. Когда еще не уме­ли печь хлеб, муку смешивали с водой, делали жидкое тесто и порциями выплескивали его на горячие камни. Таким об­разом, блины по происхождению - не магическая еда, как кутья, а древнее, архаическое блюдо, средство насыщения, получившее обрядовое применение.

Рассматривая рождественскую вечернюю трапезу как поминальный стол, необходимо указать, что дело в этом слу­чае идет не о поминовении покойников вообще, а покойни­ков своей семьи, своих предков.

В Белоруссии корреспонденты П. В. Шейна записали не­которые другие детали, которые снимают последние сомне­ния о характере этого стола. П. В. Шейн сообщает, что в Гродненской губернии сидящие за столом пили из одной круговой чары, причем каждый, раньше чем приложиться, выплескивал немного на стол. «Также и первую ложку жидких кушаньев выливают прямо на стол - все для умерших». Это несомненно очень древний, впоследствии забытый обычай. Так поступа­ли, например, благочестивые римляне, считавшие, что в их трапезах участвуют лары, или пенаты, - обожествленные предки. Им отдавали первый кусок пищи, первый глоток напитков. Все это показывает, что умерших предков мысли­ли присутствующими на трапезе. Вспоминали также об умерших, которые не имели потомков. Считалось, что души таких покойников бродили по улицам, и для них блины вы­ставляли в слуховое окно. Переосмыслением этого обычая может быть случай, который у белорусов наблюдал А. И. Петропавловский: «На третью кутью вечером [т. е. 5 янва­ря], когда вся семья находится за «вечорой», хозяин смотрит в окно и зовет с улицы «мороз» в гости. «Мороз, мороз, ходи кутью есть» при этом хозяин просит мороза не морозить посева гречихи, а в противном случае угрожает ему кнутом: «будем железной пугой бить».

На святках кое-где соблюдался и другой, в XIX в. уже почти вымерший обряд, - возжигать большие костры и звать покойников греться. Он подробно изучен Д. К. Зеле­ниным, который, например, воспроизводит рукопись 1852 г., где говорится, что «24 де­кабря на дворах зажигают огни, полагая, что усопшие роди­тели приходят обогреваться и что от этого огня пшеница народится ярая». С. В. Максимов описывает его следующим образом: «Способы поминания усопших родителей чрезвычайно разнообразны, и один из них называется «греть родителей». Практикуется он во многих местах (между прочим, в Тамбовской и Орловской губерниях) и состоит в том, что в первый день рождества; среди дворов сваливается и зажигается воз соломы, в той слепой уверенности, что умершие в это время встают из могил и приходят греться. Все домашние при этом обряде стоят крутом в глубоком молчании и сосредоточенном молитвенном настроении. Зато в других местах около этих костров, взявшись за руки весело кружатся как в хороводе на радунице».

Из воспроизведенной Д. К. Зелениным рукописи 1852 г. последние строки для нас особенно интересны. Они показывают, что обряд обогревания предков производился с целью получить хороший урожай. Мы можем предположить, что не только этот, но и другие обряды заупокойного культа имели целью воздействовать на урожай. Подробнее об этом можно будет говорит после того, как будут рассмотрены подобные обряды в другие сроки.

Следующий за святками праздник - масленица. «Широка масленица» слывет за самый веселый, самый разгульный праздник в году. Однако и на масленицу соблюдались обычаи почитания предков.

В свете изложенного можно думать, что масленичные блины, так же как и святочные, представляют собой поминальную еду. Об этом пишут И. П. Сахаров, И. М. Снеги­рев и позднейшие исследователи. «Специальное кушанье: масленицы, блины, - пишет Вс. Миллер, - как известно, один из специальных атрибутов поминок». Об этом имеются многочисленные свидетельства. Д. К. Зеленин пишет: «Масленица была когда-то, как и святки, поминальным праздником. За это, без сомнения, говорит обычная ритуальная еда - блины. На самом деле, как мы увидим, масленица - праздник сложный, комплексный. Поминание же - только одна из составных частей его.

Подобно тому, как на святках первый глоток посвящало» предкам, так на масленице поступали с первым блином: «В Тамбовской и других губерниях первый блин, испеченный на Сырной неделе, кладут на слуховое окошко для душ родительских». В других местах первый блин отдавали нищей братии - на помин усопших. «Набожные женщины, садясь за стол, едят первый блин за упокой усопших».

Почитание предков на масленице известно и в других формах. В последний день масленичной недели перед насту­плением поста был обычай ходить друг к другу прощаться, т. е. просить прощения за все прегрешения перед своими близкими. Младшие кланялись в ноги старшим, слуги - господам, и просили простить их за все свои провинности перед ними. Этот обычай применялся не только по отно­шению к живым, но даже к мертвым. «В прощальный день ездят на кладбище, служат панихиду и поклоняются праху родных». Мы приведем свидетельство С. В. Максимова, представляющее собой сводку из собран­ных им или переданных ему материалов. «...Чрезвычайно твердо держится обычай прощаться с покойниками... Обы­чай ходить на кладбище в последний день масленицы под­держивается главным образом бабами. В четвертом часу по­полудни они кучками в 10 - 12 человек идут с блинами к покойникам и стараются ничего не говорить по дороге. На кладбище каждая отыскивает родную могилку, становится на колени и бьет по три поклона, причем со слезами на гла­зах шепчет: «Прости меня (имя рек), забудь все, что я тебе нагрубила и навредила». Помолившись, бабы кладут на мо­гилку блины (а иногда ставят и водку) и отправляются до­мой также молча, как и пришли».

Поминовение производилось также на русальную или семицкую неделю, предшествующую Троице. «В старину наши старики хаживали встречать Семик на могилах роди­телей, где после поминовения они со своими семействами разъедали яичницы и драчены» (Сахаров). Эта картина типична. Она показывает, что чем ближе к весне, тем ярче выражено было поминовение. На святках оно совершалось в домах, на масленицу - выносилось на кладбища, и продолжением этого служат троицкие обряды. На севере покойника поминали сперва в церквах, потом на могилах, где могли совершаться даже пиры. Так, П. С. Ефименко сообщает, что в Пинежском уезде «сверх священного поминовения поминают усопших блинами, оладышами, салатом и кутьею. Кутью едят по благословению священника». П. В. Шейну писали Владимирской губернии, что здесь на семик «утром установлен обычай поминать усопших, а послеобеденное время вместе с вечером окончательно отдается веселью и разгульным песням беззаботной молодости». Мы имеем, по-видимому, обветшалые и поблекшие формы некогда весьма развитого культа предков. Об этом мы можем судить по очень яркому описанию в Стоглаве, где под 23-м вопросом говорится: «В Троицкую субботу по селам и по погостам сходятся мужи и жены на жальниках и плачутся по гробом с великим причитаньем. И егда начнут играти скоморохи, и гудцы и перегудники, они же, от плача переставите, начнут скакати и плясати и в долони бити и песни сатанинские пеги; на тех же жальниках обманщики и мошенники».

Необходимо еще упомянуть, что на Троицу устраивались похороны покойников, которые почему-либо не были по­гребены в течение года. Так, во времена войн, чумы, голода, мертвые в «убогих домах», «скудельницах», «божьих домах» сваливались в общую яму, выкопанную в сарае. Это делалось для предохранения от заразы и для защиты трупов от пору­гания, а также потому, что хоронить зимой в мерзлой земле было трудно. В Семик эти трупы зашивались в рогожу, де­лали для них гробы и хоронили.

То, что Стоглав сообщает о Троицкой, субботе, в равной степени относится к навьему дню и Радунице, когда поми­нальные обряды достигали своего апогея. Навий день и Ра­дуница приходились на Фомину неделю. Так называлась первая неделя после пасхи, потому что по Евангелию на этой неделе апостол Фома выразил сомнение в том, что Христос действительно воскрес во плоти, но Христос будто бы вложил его персты в свою рану, после чего Фома встал. Понедельник на этой неделе назывался Навий День ( вторник - Радуница. Разница в названиях, по-видимом; не означала разницы по существу. В XIX в. Навий день почти забыт и встречается редко, Радуница же справлялась в очень ярких формах. Можно сказать, что в XIX в. они полностью слились. Указанные сроки - понедельник и втор­ник на Фоминой неделе - были необязательны. Поминове­ние, характерное для Радуницы, могло, например, совер­шаться в день Пасхи. У белорусов Радуница приходилась на четверг пасхальной недели. Слово «навий» в древнерусском языке означало «относящий к умершим». В древнечешком языке «унавити» означало «умертвить», укра­инское «нава» означает «гроб». Е. Ф. Карский и некоторые другие указывают на аналогичные слова в ли­товском и других языках, не оставляющие сомнений в значении этого слова в русском языке. На Украине Фомин по­недельник именовался «могилками», «гробами» или «прово­дами».

Этимология слова «радуница» (радоница, раданица, радовница и пр.) менее ясна. Большинство лингвистов сбли­жает его с корнем «рад», но такое толкование мало помога­ет раскрытию самого понятия, так как неясно, чему, собст­венно, радуются. И. П. Калинский, например, полагает, что этим словом выражается радость покойников, что их не за­бывают. А. А. Потебня сближает его с корнем «род», что также не раскрывает содержания слова в народном обиходе.

Совершаемые в эти дни обычаи описываются в общем одинаково. Радуница была праздником всенародным. Вся деревня выходила на кладбище к могилам своих близких. Женщины на могилах причитали. В причитания входили воспоминания о усопшем, как это имело место при оплакивании после смерти. Они «с плачем и рыданьем взывали к их душам, воспевая их добродетели». На могилы приносили еду и питье. Упоми­наются кутья, пироги, калачи, блины, сырники, крашеные яйца, вино, пиво, канун (род браги) и т. д. Едой делились с покойниками: яйца, блины и прочие угощения крошили на могилах и оставляли их там. На могилы лили масло, вино, пиво; все это делалось «мертвым на еду». С покойниками христосовались, полагая, что они их слышат. По могиле ка­тали яйца. После этого к еде и питью прикладывались сами, и печаль переходила в веселье, которое могло кончаться разгулом. «Торжество Радуницы заключалось в собственном смысле общим разгулом и игрищем». И. П. Калинский пишет: «Не без основания замечает Карамзин, что наш народ, следуя языческому об­ряду, совершает над умершими обжорства и возлияния в честь их, и что, следовательно, наши родительские поминки напоминают собой древнеязыческий обряд поминовения, совершавшийся в начале весны, и вообще древнюю тризну». На Радуницу пели песни и водили хоро­воды. Известна поговорка: «На Радуницу утром пашут, днем плачут, а вечером скачут». Е. Ф. Карский сообщает о бело­русах: «Тут же устраивается поминальный стол, переходя­щий часто в разные непристойные увеселения под влиянием в изобилии выпитого вина». Переход от плача к веселью и характер этого веселья нас займут ниже, при изучении проводов масленицы и других аналогичных обрядов. Радуница - праздник древний. В 62-м слове Иоанна Златоуста (IV в.) говорится, что поминовение усопших на Фоминой неделе установлено церковью в воспоминание о нисшествии Христа в ад, но праздник этот все же отнюдь не церковный, а совершенно языческий. В летописях радуница впервые упоминается в 1372 г. (Тро­ицкая летопись) и в дальнейшем иногда используется как календарная дата. В Стоглаве радуница, как и другие празд­ники, которым можно приписать языческое происхожде­ние, запрещалась. Ответ на 25-й вопрос гласит: «Чтобы о велице дни оклички на радунице не творили и скверными речьми не упрекалися».

С Радуницей обрядовое поминовение усопших прекра­щалось. На Ивана Купалу, например, уже никаких призна­ков поминок нет.

Правда, церковь установила и некоторые другие сроки, когда полагалось поминать покойников, но эти сроки носи­ли именно только церковный характер. Было установлено несколько «родительских суббот» и дней «вселенских пани­хид», когда полагалось поминать умерших, что и исполня­лось верующими (в субботу перед Петровым днем - 29 июня, в субботу перед Успеньем - 15 августа и в некоторые другие дни), но ни одно из этих поминовений, установлен­ных церковью, даже отдаленно не может сравниться с тем, что делалось в указанные праздники. Этнографы, собиратели и исследователи фольклора ни о каких обрядах в эти дни не сообщают. Некоторое исключение составляет только так на­зываемая Дмитриевская суббота, установленная после Кули­ковской битвы Дмитрием Донским в память павших в этом бою и отмечавшаяся в субботу между 18 и 26 октября ве­роятно потому, что 26 октября почитали днем Дмитрия Солунского. В этот день на кладбищах широко поминали сво­их покойников, что дало И. М. Снегиреву повод сближать его с радуницей.

Какие же выводы можно сделать из приведенных мате­риалов? Чем объяснить упорное, с наступлением весны все нарастающее стремление почтить своих предков?

Стремление время от времени вспоминать о своих близ­ких, находящихся в могилах, как будто совершенно естест­венно объясняется любовью к близким; причитания и вопли прочно входили в быт русского крестьянина. Мы имеем излияние чувств скорби, желание почтить память усопших так, как это делалось испокон веков. В этом особой пробле­мы нет. Проблема же состоит в том, что это чествование совершалось в определенные дни солнечного календаря. Оно начиналось с зимнего солнцеворота и кончалось ко времени летнего солнцеворота.

Имеющиеся объяснения не могут нас удовлетворить. Так, И. П. Калинский, ссылаясь на А. Н. Афанасьева, пи­шет: «Что касается оснований, почему предки наши избрали начало весны для поминовения усопших, то вероятно, что в этом случае держались они того общего верования, что ве­сеннее время всеобщего пробуждения природы было порою пробуждения и самих душ из темных затворов адских».

Наши материалы приводят нас к другому предположе­нию. Время между двумя солнцеворотами есть время про­буждения сил земли, нужных земледельцу. Культ мертвых стоит в связи с земледельческими интересами и стремлениями. Русские обряды не показывают прямо, в чем именно здесь состояла связь. Русский материал - материал пережиточный. Чтобы решить, какие представления определяли исполнение этих обрядов, какова их мыслительная основа и цель, нужно обратиться к таким народам, где эти представле­ния и обряды были не пережиточным, а живым явлением.

Уже давно замечено сходство между земледельческими обрядами античности и позднейшей Европы, включая и Русь. Это не значит, что все можно объяснить заимствова­нием; это означает, что есть некоторая закономерная связь между формами труда и формами мышления.

По античным представлениям смерти как полного пре­кращения существования не было. Умершие якобы про­должали жить под землей и имели над ней большую власть, чем земледелец, ходивший по ней с плугом. Из глубин зем­ли умершие могли воссылать урожай или неурожай, могли заставить землю родить или задержать ее силы. Они пре­вращались в своего рода хтонические божества. Говоря о душах умерших, немецкий исследователь ан­тичности Роде пишет: «От них ожидают помощи в любой нужде; в особенности же верят, что они, подобно хтоническим богам, в область которых они спустились, приносят благословение и обилие полям». Выражение «души» надо отнести за счет идеалистических взглядов автора. Обычно не «души», а сами покойники, находящиеся под землей в могилах, были предметом культа. Другой исследователь античности, Дитерих, выражается уже осторожнее: «Покойники в земле, духи или души, если угодно, способствуют произрастанию плодов земли; им мо­лятся, чтобы они их восслали». Слова «если угодно» указывают, что исследователь делает здесь уступку господствующему в немецкой науке мнению, но что сам он так не думает.

Земля и находящиеся в ней покойники как бы сливают­ся в одно целое. «Земледелец, - пишет Б. Л. Богаевский, - как и каждый человек античности, видел, что земля «покрывала» своей поверхностью посадки, посевы, содержа­ла их в себе и выливала наружу из своего громадного сосуда. Также земля... содержала... и могилы умерших, заботивших­ся о посевах и посадках». Из всего этого видно, что, по греческим представлениям, покойники, нахо­дясь под землей, могли иметь власть над урожаем. Эти представления и вызывают к жизни весенние земледельческие обряды, посвященные усопшим. Так обстояло дело не только у греков и римлян, так обстояло дело и у древних славян. Вот почему забота о посевах сочетается с заботой о покойниках и носит двоякий характер: усопших надо уми­лостивить, надо выразить им свою любовь, почитание. Но этого мало. Их надо поддержать пищей, питьем и теплом, надо с ними трапезовать, надо оставлять им еду на могилах, совершать возлияния из вина и масла. Но и этого мало. На­до обеспечить им не только жизнь, но и бессмертие. Надо приобщить их к кругообороту жизнь -  смерть -  жизнь, которым живет природа и который нужен земледельцу, на­до, чтобы они и сами способствовали этому кругообороту. Отсюда, как мы видели, такие обрядовые блюда, как кутья и яйца. С яйцом связаны самые разнообразные представле­ния. Но в русском заупокойном культе отражено только одно из них: способность воссоздания, воскресения жизни. Как символ воскресения оно было освящено церковью, и поэтому применялось особенно широко во время Пасхи и непосредственно после нее; радуница, когда на могилах крошили яйца, приходилась на первую неделю после Пасхи. Воскресение божества, воскресение природы и ее сил, хра­нителями и носителями которых считались находящиеся в земле, но все же не совсем умершие предки, - все это сли­вается в один поток обрядов и обычаев очень ясных в их аг­рарной направленности. Как мы еще увидим ниже, в этот поток укладывается и внезапный переход от плача к весе­лью, который мы наблюдаем в Радуницу.

Ко дню летнего солнцеворота, т. е. ко времени, когда солнце находится в зените, а земля в расцвете своих сил, никакие обращения к подземным помощникам уже не нужны. Они уже либо сделали, либо не сделали своего дела, и поминовение их прекращается вплоть до нового солнце­ворота, когда снова начнут чествовать своих предков за сто­лом и на могилах.

Этот исконный смысл заупокойных обрядов давно забыл­ся, но они совершались по привычке, по традиции, поддер­живаемой естественным стремлением вспоминать своих ушедших из жизни близких и оказывать им честь.

/Приводится по изданию: Пропп В.Я. «Русские аграрные праздники. Опыт историко-этнографического исследования. – М.: «Лабиринт», 2004./

www.slavtradition.com

Необычайное путешествие, или Почему отец Даниил не ест блины на поминках

Рассказ об экспедиции к затерянному и заброшенному храму.

«Я никогда не ем блины на поминках», – заявил отец Даниил, поудобнее устраиваясь в водительском кресле. Машина неслась под палящим солнцем по направлению к небольшому городку Мамадыш, ехать оставалось еще целый час, и мы завели беседу о преданьях милой старины.

«В деревнях существует такая традиция, – продолжал отец Даниил. – Когда умирает человек, в срочном порядке пекут блины, и один из них кладут на лицо покойному. Блин там лежит, значит, три дня, перед похоронами его снимают, а на поминках главной задачей становится скормить это батюшке. Примета верная – съест священник блин с покойника, значит, всё в порядке, умерший прямиком в рай попадет. Почует неладное и не съест – плохи дела». Отец Даниил сбавил скорость, посмотрел строго на меня и заключил: «Поэтому я никогда не ем блины на поминках. И тебе не советую».

На заднем сиденье автомобиля расположился Сергей – как и я, журналист. Остальное место салона занимало зеленое облачение отца Даниила, стопка экземпляров «Монастырского вестника», а также бутылка кваса – вещь летом незаменимая. Цель экспедиции в глухое местечко Верхний Секинесь близ Мамадыша заключалась в следующем – поздравить с днем рождения затерянный в лесу старинный храм.

А началось всё несколько месяцев назад. Я случайно наткнулся в интернете на таинственные фотографии. Представьте себе: заброшенный деревянный храм, окруженный деревьями, на стенах изнутри – сохранившаяся роспись, всё это освещено пробивающимися сквозь листву лучами солнца. Я и не подозревал, что деревянные храмы, построенные еще до революции, могут дожить до наших дней.

Впрочем, первый восторг сменился грустью. Всегда больно смотреть, как что-то разрушается на твоих глазах. А тут – дом Божий. Как оказалось, храм посвящен Святой Живоначальной Троице, был построен в конце XIX века. Тогда в Верхнем Секинесе жило больше тысячи человек. А потом – революция, и храм закрыли (хорошо, что не сожгли). Деревня потихоньку уменьшалась, построенная на опушке церковь зарастала лесом. Несколько лет назад рухнула крыша, завалив обломками всю внутреннюю часть храма. Колокольня еще стоит, впрочем, сколько ей осталось – неизвестно. Изредка Верхний Секинесь навещают любители старины – оставить память о храме хотя бы на фотографиях.

Горя желанием узнать о загадочной постройке больше, я наткнулся на отсканированное и выложенное в интернет «Историко-статистическое описание церквей и приходов Казанской епархии» 1904 года. Это был выпуск, посвященный как раз Мамадышскому уезду. Книга – настоящий кладезь информации. Отсюда удалось выяснить, что освящение храма состоялось 1 июня 1895 года. Это было накануне Святой Пятидесятницы – престольного праздника новой Троицкой церкви.

Колокольня храма-именинника еще держится

После нехитрых расчетов стало ясно, что первого июня 2015 года забытому храму исполняется ровно 120 лет. Я сидел в заваленном бумагами офисе, в городке, расположенном по ту сторону реки от заброшенной церкви. За окном, наверное, шел снег. Записав на листочке «1 июня – 120 лет» и положив его в гору других не очень срочных напоминаний (читай: «в долгий ящик»), я и не мог подумать, что первый день лета встречу не на работе, а на сессии в старинной Елабуге, что удастся отпроситься с пары перед обедом, что отец Илья, главный редактор местного «Монастырского вестника», благосклонно отнесется к идее съездить в глухой Секинесь и, пользуясь правом старшего священника, отправит меня в путь со своим братом отцом Даниилом.

Но Господь устрояет всё лучшим образом. И не во сне, а наяву передо мной расстилалась бескрайняя дорога, слева веселый батюшка рассказывал о блинах и поминках, а задумчивый журналист на заднем сиденье подсказывал названия пролетающих мимо поселений.

Крыша и иконостас в деревянном храме обвалились недавно

Без упования на Бога я бы себя так вольготно не чувствовал. Дело в том, что, готовясь к поездке, я позвонил Сергею – путешественнику-любителю из соседних Набережных Челнов (его чудесные снимки и стали началом всей этой истории). Конечно, у нас был навигатор, но уточнить дорогу у того, кто по ней уже проезжал, хотелось. И здесь всё оказалось не так гладко. Сергей рассказал мне, что, свернув с трассы, нужно проехать по такой-то дороге, на седьмом повороте свернуть налево и поехать не по асфальту, а по щебенке, а дальше – миновать пару деревень, а там уже до Секинеся недалеко, можно и у аборигенов спросить. Я сбился уже на втором повороте и, постеснявшись попросить повтора, положил трубку с чувством, что впутываю отца Даниила в какое-то черное неблагодарное дело.

Правда, после вечерни мы «пробили» маршрут по навигатору, и всё вроде стало понятно… Однако слова батюшки «У меня еще одно дело на завтра назначено, думаю, за два с половиной часа управимся – час туда, час обратно, полчаса на молебен» показались мне зловещей шуткой. Забегая вперед, скажу – выехав из Елабуги в одиннадцать утра, домой мы вернулись около шести вечера.

Еще больше уверенности вселил в меня разговор с отцом Димитрием, благочинным Мамадышского района – мы позвонили ему, чтобы взять благословение на служение молебна в «чужом» храме. Оказалось, что батюшка буквально накануне вернулся из Верхнего Секинеся – там освятили небольшую открытую часовню рядом с храмом. «А что там с деревянным…» – нетерпеливо начал я, и услышал в трубке: «Местные жители боятся туда ходить – вдруг рухнет. Они всё ждали, что маковка упадет, чтобы крест оттуда снять и использовать на новой часовне, но пока держится, вроде», – бесстрастно пояснил мне отец Димитрий и попутно рассказал, что просил благотворителя, построившего часовню, восстановить и храм, но у предпринимателя таких больших средств не оказалось. Впрочем, благословение было получено и я, пытаясь отогнать от себя страшные картины, как та самая маковка падает на маковки трех горе-путников, приехавших за тридевять земель в лес, куда боятся заходить даже местные жители, – лег спать.

Каменная Троицкая церковь в Секинесе

Путаясь в маршрутах, услужливо подсказываемых навигатором, проезжая дальше нужного и возвращаясь обратно, мы всё-таки добрались до Секинеся – правда, пока не Верхнего, а просто Секинеся. Здесь нас встретил храм. Не деревянный, а каменный, с большим шатровым куполом на колокольне, почерневшим как будто бы от пожара, а на самом деле – от времени. Я думал, мы, не останавливаясь, проследуем до нашего деревянного именинника, но отец Даниил остановил машину и велел выбираться. «Похоже, он о чём-то начинает догадываться», – подумал я. «Пойдемте скорей осматривать, мне самому стало интересно», – возразил батюшка и первым зашагал к храму – тоже Троицкому.

Миновав притвор с разрушенной лестницей на колокольню, мы попали внутрь церкви. Перед дверями, с левой стороны, нас встретил хозяин. Как известно, Ангел, даруемый каждому храму при освящении, всегда остается над Домом Божиим – несмотря на осквернение, затопление, подрыв или растаскивание по кирпичикам на новые сараи крестьянам. Ангел и показался нам – чудесной фреской, неизвестно как сохранившейся у входа.

Нас встретил Ангел

Время и люди нанесли в храм много земли (и мусора). Мы находимся на определенном уровне над полом. В алтаре я пытаюсь отыскать дымоход для кадила (что может еще искать бывший пономарь) и сначала не обнаруживаю его, но потом вижу – продолговатая ниша находится у самой земли. Повсюду проросли деревья и валяются какие-то жернова (видимо, здесь была мельница). На Горнем месте – углубление для иконы с заржавевшим гвоздем. С потолка свисает черная паникадильная цепь. Полустертые иконы смотрят на нас со стен.

И всё же чувствуется здесь величие. Крыши над алтарем уже нет, но кирпичные стены высоко взметнулись в небо. Даже странно: маленький Секинесь – и такая громадина. Только потом, из «Историко-статистического описания…», я узнаю, что двухпрестольный храм этот, «осколок Руси», считался когда-то одним из красивейших в Мамадышском уезде. Кстати, построен был исключительно на средства самих секинесцев.

Ворота в каменном Троицком храме

Надо сказать, что повествование о дореволюционных прихожанах Троицкого храма живо напомнило мне беседу о блинах и поминках с отцом Даниилом. Судите сами:

«Лет 25-30 тому назад сельское келейничество начало входить в свою силу в приходе. Невежественные келейницы, наслышавшись всевозможных, якобы душеспасительных преданий своих благочестивых предшественниц, распространяют в народе свои глупые бредни и топят в пучине различных суеверий и предрассудков не единого, а многих «от малых сих».

Секинесские келейницы в большом почете у прихожан, их считают усердными молитвенницами за щедрых дателей, они будто бы могут сделать больше священника и даже архиерея. Их негасимая и незакрывная выше всего (речь идет о вариантах чтения Псалтири). Заказать негасимую – значит прямо спастись, напротив, без негасимой едва ли кто спасется».

Далее автор «Историко-статистического описания…» не без юмора рассказывает о том, как одна келейница вытягивала из умирающей старушки дарственную на дом: «Я слышала, ты хочешь сорокоуст заказать попам. Не стоит! Негасимая на что лучше. Отслужат попы по тебе сорок обеден и помянут тебя, хоть и будет от этого польза твоей душе, но всё же того не будет, что даст незакрывная».

Дальше больше, еще ближе к нам – календарю майя и ИНН. «В 1892 голодный год одна келейница, начитавшись творений якобы св. Ефрема Сирина о последних днях мира, смущала многих не есть выдаваемый от правительства в помощь голодающим продовольственный хлеб, уверяя, что он идет от поганых рук антихристовых». И так далее, и в том же духе. Занятное чтение, надо вам сказать, эти описания. И полезное.

Перед уходом мы пропели тропарь Святой Троице. Отец Даниил побрел к машине, а мы с Сергеем чуть задержались, фотографируя и снимая видео. Мой друг был в некотором потрясении от увиденной разрухи. Особенно его удивила инертность местных жителей – на самом деле храм был забит не только землей и камнями, а и прозаическим мусором – видно, кто-то использовал притвор как местечко для отдыха в кругу друзей. «Можно запросто лагерь какой-нибудь сюда молодежный вывезти на субботник, – придумал Сергей и добавил, заговорщически подмигивая, – даже не говорить им, что это храм, чтобы никто не возмущался».

На полу среди мусора – обломки икон-фресок…

Мы погрузились в автомобиль и поехали дальше. Половина домов, которые проплывали мимо нас, были мертвы. Даже не половина – больше. Некоторые хаты рухнули, и уцелевшие крыши огромными бабочками лежали на обломках, словно прикрывая уродство от любопытных глаз. Впрочем, всё это утопало в зелени, кое-где нам попадались местные мужики на мотоциклах и столетние бабушки, сидящие на завалинке у дороги, кучевые облака безмятежно плыли по синему небу, и солнце заливало салон автомобиля вечным светом. Деревня почти умерла – но в день Святого Духа мы смотрели на это иным взором – глазами, в которых светилась победа над смертью.

Добравшись до Вершин – так местные жители называют Верхний Секинесь – мы, изрядно поплутав, отыскали лесок с безглавой колокольней, возвышающейся над деревьями. Покружив еще несколько минут, чуть не съехав в овраг, еле выбравшись из ямы, где наш железный конь решил забуксовать, мы подъехали максимально близко к храму. Захлопнув двери машины, мы потянулись, оглянулись и поняли, что не тут-то было – вокруг лес, и никакого храма в помине нет.

С большим трудом мы отыскали верхушку колокольни

Минут через пять розысков таинственная безглавая колокольня была кем-то замечена. С радостным гиканьем мы врезались в чащу, и практически сразу отпрянули – оказалось, что пауков боюсь не только я, но и отец Даниил. А пауков здесь было множество. Если не пауков, то паутины, заботливо раскинутой то тут, то там между порослью деревьев. А может, и не много было этих пауков… Но тех, кто боится взглянуть даже на картинку с мохнатым восьминогим существом, даже один паук способен обезоружить.

Наши с отцом Даниилом взгляды сошлись в одной точке – на поблескивающих очках Сергея. Вскоре журналист возглавил экспедицию, торжественно минуя коряги, ямы и – самое главное – собирая на себе всю паутину. Чуть позади я тащил чехол с облачением. Сам священник, поднимая полы подрясника, довольно резво пробирался сквозь чащобы. «Новый вид духовенства – пресвитерус лесной», – пошутил я. «Пресвитер Силуанус», – строго поправил меня отец Даниил, обнаруживая отличное знание латыни.

Лес наступает

За шутками и прибаутками мы добрались-таки до храма и заглянули в высокое окно. Там было в точности как на картинке, увиденной мной в заснеженном городке на той стороне реки – Пресвятая Богородица Оранта на белой стене, молодые деревья, обломки крыши на полу. Кое-как мы обогнули храм и попали, наконец, в передний притвор. Дверь в основной объем была приоткрыта. Я попытался распахнуть ее до конца, но отец Даниил вовремя ударил меня по руке, крикнув что-то про карточные домики, последнюю опору и слабоумие городских жителей. На звание «силуануса» я пока явно не тянул…

Прежде, чем пробираться внутрь, мы решили сделать главное дело – помолиться. Акафист Святой Троице был у меня в телефоне, Евангелие отец Даниил предусмотрительно взял с собой, а начальные молитвы батюшка помнил наизусть. Всё было готово для маленькой службы, и, переоблачившись, мы принялись петь.

Запели вокруг нас и комары. Эти существа явно были рады нас видеть. Мы не очень разделяли их восторг, разгоняя руками настоящие тучи из насекомых. Отец Даниил на мгновение втянул голову в плечи и попытался спрятаться в фелони, но тут же вспомнил, перед Кем стоит и что делает, и выпрямился, как подобает разговаривающему с Богом. А мне на ум пришла героиня так и не дочитанной книжки «Есть, молиться, любить» – как-то раз она, усевшись медитировать, тоже собрала всех комаров, но сдержала себя в позе лотоса и, по-моему, еще быстрее впала в транс. «И мы не хуже», – подумал я, но потом вдруг вспомнил демотиватор: на руке сидят комары и пьют кровь, а внизу подпись – «Толерантность наглядно».

Мысленный спор был выигран, и я, продолжая яростно сгонять с себя кровопийц, постарался максимально искренне произносить молитвы. Это был пик нашего путешествия, то, ради чего мы проделали полный опасностей путь, настоящая радость от сбывшейся мечты – какие еще комары? Ровно 120 лет назад на освящение нового храма, выкрашенного в сиренево-белый цвет, собралось так много народа, что церковная ограда не могла вместить всех желающих. Думаю, они и в этот раз молились – теперь вместе с нами.

Акафист читали со смартфона

Евангелие отец Даниил забыл в машине. По этой причине мы не смогли, как собирались, прочесть праздничный Троичный отрывок – в телефоне у меня оказалась только сегодняшняя часть Писания. Как вы думаете, о чём, вернее, о ком она была?

Конечно, о нас самих. «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них»… В подгнившем притворе старинного деревянного храма молилось трое человек. А посреди них – Сам Господь, по слову Своему.

Увы, проказники-комары не дали нам дочитать акафист Пресвятой и Животворящей Троице – один из самых длинных, кстати, что я встречал. На пятой песне отец Даниил принял стратегическое решение завершить его в машине. Пропев конечные молитвы и помянув священника Василия Городецкого и псаломщика Кирилла Мельникова, батюшка разоблачился, повесил чехол на дверь, и мы пробрались внутрь.

Святитель Герман Казанский – сохранился только лик

Нас встретили святые. Балансируя на торчащих из груды железа и дерева балках, поддерживая друг друга и спотыкаясь, мы пробирались к алтарной части, и взгляды наши встречались с ликами святых, чудом не осыпавшимися в бурелом людского забвения. «Вот святая Екатерина, с короной… Нет, у нее Чаша в руке – значит, великомученица Варвара», – угадывали мы. У святого Германа – только глава видна, а лучше всех сохранилась Пресвятая Владычица Богородица с воздетыми в молении руками.

Миновав трапезную, мы пробрались в куб храма. Тут стены были расписаны евангельскими событиями – и опять нам пришлось угадывать, поправляя друг друга и радостно подпрыгивая, когда разгадка стодвадцатилетней фрески, сохранившейся на стене, наконец находилась. Подпрыгивать, правда, осторожный отец Даниил мне не давал.

Потом мы аккуратно вышли, попрощались с комарами, миновали пауков, уселись в машину, допили теплый квас и отправились обратно. В дороге читали акафист, да больше молчали. Всё уже было сказано.

Мы с трудом угадывали, кто изображен на иконах

Иногда думаешь – счастье это или горе, что в России так много заброшенных храмов? С одной стороны, сердце кровью обливается, когда видишь покосившиеся колоколенки и росписи, с каждым днем становящиеся всё бледнее и бледнее. С другой – это настоящее чудо!

Посудите сами. Мы, наследники богоборческой эпохи, оказались в этаком привилегированном положении – наших рук (заметьте, не рук археологов, историков или еще каких-то узких профессионалов), ждут тысячи заброшенных церквей, домов Божиих, где когда-то совершалась Небесная Литургия, нас ждут уникальные святыни, каждая из которых готова рассказать свои чудесные истории внимательным слушателям.

Кстати, понятие «намоленного» храма – не шутка, а реальность. В старинных храмах молиться легче — многие подтвердят эти слова (не забывая, конечно, что Господь и в древней церкви, и в новострое – один и Тот же). Может, прихожане, уже перешедшие в Церковь торжествующую, молятся вместе с «новенькими»? Не знаю. Но факт остается фактом.

В хорошо сохранившейся крытой паперти храма в Верхнем Секинесе – отпечаток Креста

А как интересно восстанавливать храмы! Вы не представляете, какую мы на днях испытали радость, когда отыскали, наконец, изображение Ильинской церкви, затерянной сейчас на территории мясокомбината около Нижнекамска. Когда полвека назад строили новый город, старинное Соболеково снесли, а на его месте расположился в том числе и мясозаготовительный цех. Свиней убивали в алтаре сельского храма, в трапезной установили рефрижераторы. Купол и полколокольни снесли.

И вот стоит кирпичное строение с протекающей крышей на мясокомбинате, а мы вывозим оттуда заржавевшие советские холодильники, латаем крышу, проводим молебны… И хочется, конечно, узнать, как раньше выглядел храм – ведь, если найдем деньги, будем восстанавливать, и что, архитектуру выдумывать самим?

К счастью, неделю назад нашелся рисунок, сделанный бывшим жителем Соболеково. Оказывается, храм был оштукатурен белым, колокольня – высокая, шатрового типа, а купол – не один, а сразу пять. И радость этого открытия – неописуемая!

Кстати, в интернете есть сайт, на котором усилиями обыкновенных людей собраны фотографии и описание памятников церковной архитектуры – почти 35 тысяч объектов. Заходите на sobory.ru, ищите свой район, и, поверьте, это только начало открытий.

Пресвятая Богородица хранит деревянный храм в Верхнем Секинесе

Хотя… Зачем восстанавливать храмы? Кажется, иногда это глупо и нецелесообразно. Действительно, ну найдется благотворитель, и какой-нибудь трехпрестольный собор вновь засияет былой славой… А вокруг – глухомань и зайцы бегают, трехтысячного прихода давно нет, в полумертвой деревне пять дворов и дачники только летом наезжают. Священник тут не выживет – не на что будет.

Мысли правильные и рациональные. Но, во-первых, восстановленный более-менее и вновь освященный храм можно закрыть на замок и приезжать с народом из ближайшего города или села на престольный праздник и еще несколько раз в год – служить Литургию. «Мы в ответе за тех, кого приручили», – сказал Экзюпери. И за то, что освятили, тоже в ответе. За иконы, томящиеся в антикварных салонах – в ответе мы, христиане XXI века. За храмы, поруганные, да так и оставшиеся стоять под дождем и снегом – в ответе. Теперь не время для разговоров о целесообразности и рациональности. Теперь – время собирать камни.

У нас в Нижнекамске группа энтузиастов уже несколько лет восстанавливает Вознесенский храм. Потихоньку кроют крышу, изредка проводят Литургию. Церковь находится в селе Шакшино. Сейчас там – ровно один житель. Остальные приезжают летом, на дачи. Но вот послушайте, что сказал один из шакшинцев несколько месяцев назад, когда на колокольню привезли новенький купол.

«Возносися, возносися, церковь милая моя, вознесуся, вознесуся, вознесуся с тобой я! – начал Александр Афанасьев с высокого слога, а потом добавил: – Вознесется и деревня, возродится, если построится у нас в Шакшино церковь, построится дорога, – и возродится село, и люди сюда приедут толпами».

Да будет так!

www.pravmir.ru

Как поминать усопших? - Православный журнал "Фома"

В какие дни поминают умерших? Можно ли отпевать самоубийц? Как молиться об усопших родителях? Протоиерей Игорь ФОМИН ответил на самые распространенные вопросы о том, как правильно поминать усопших.
Какой молитвой поминать усопших? Как часто поминать усопших?
Зачем поминать усопших?
Когда поминают умерших? В какие дни поминают усопших? В какое время дня можно поминать?
Как поминают на 9 дней? Как поминают на 40 дней? Как поминать на
полгода? Как поминать на год?
Надо ли поминать в день рождения?
Можно ли отпевать самоубийц? Как поминать самоубийц? 
Чем можно помянуть? Можно ли помянуть водкой? Почему поминают блинами? 
Как помянуть некрещеного? 
Как поминают мусульман? Как поминают евреев? Как поминают католиков?
Как в храме поминать усопших?
Как поминать усопших дома?
Как поминать в пост?
Как поминать новопреставленного?
Когда поминать родителей?
Как поминать животных?

Какой молитвой поминать усопших? Как часто поминать усопших?

Умерших христиане поминают каждый день. В каждом молитвослове вы можете найти молитву об усопших, она — неотъемлемая часть домашнего молитвенного правила. Также усопших можно поминать, читая Псалтирь. Ежедневно христиане читают по одной кафизме из Псалтири. И в одной из глав мы поминаем наших сродников (родных), друзей, которые отошли ко Господу.

Зачем поминать усопших?

Дело в том, что жизнь продолжается и после смерти. Причем окончательная участь человека решается не после смерти, а по втором пришествии Господа нашего Иисуса Христа, которое мы все ждем. Поэтому до второго пришествия мы еще можем изменить эту участь. Когда живы — мы можем сделать это сами, делая добрые дела и веруя во Христа. Умерев, мы уже не можем повлиять на собственное посмертие, но это могут сделать люди, которые о нас помнят, болеют сердцем. Лучший способ изменить посмертную участь усопшего — это молитва о нем.

Когда поминают умерших? В какие дни поминают усопших? В какое время дня можно поминать?

Время дня, когда можно помянуть усопшего, Церковью не регламентируется. Есть народные традиции, которые восходят к язычеству и четко прописывают, как и в какой час вспоминать умерших, — но они не имеют никакого отношения к христианской молитве. Бог живет в пространстве без времени, и мы можем достучаться до небес в любой момент дня и ночи.

Церковь установила особые дни поминовения тех, кто нам дорог и отошел в мир иной, — так называемые Родительские субботы. Их в году несколько, и все, кроме одной (9 мая — Поминовение усопших воинов), имеют переходящую дату:

      Суббота мясопустная (Вселенская родительская суббота) 10 февраля 2018 года

      Суббота 2-й седмицы Великого поста 3 марта 2018 года

      Суббота 3-й седмицы Великого поста 10 марта 2018 года

      Суббота 4-й седмицы Великого поста 17 марта 2018 года

      Радоница 17 апреля 2018 года

      9 мая — Поминовение усопших воинов

      Суббота Троицкая (суббота перед праздником Троицы). 26 мая 2018 года

      Суббота Димитриевская (суббота перед днем памяти Дмитрия Солунского, который отмечается 8 ноября. 3 ноября 2018 года

Кроме Родительских суббот усопших поминают в храме за каждым богослужением — на проскомидии, части Божественной Литургии, которая ее предваряет. Перед Литургией можно подать записки «о поминовении». В записке пишется имя, с которым человека крестили, в родительном падеже.

Как поминают на 9 дней? Как поминают на 40 дней? Как поминать на
полгода? Как поминать на год?

Девятый и сороковой дни со дня смерти — особые вехи на пути от жизни земной в жизнь вечную. Этот переход происходит не сразу, а постепенно. В этот период (до сорокового дня) умерший человек дает ответ перед Господом. Этот момент чрезвычайно важен для усопшего, он сродни родам, появлению на свет маленького человечка. Поэтому в этот период почившему требуется наша помощь. Молитвой, добрыми делами, изменением себя в лучшую сторону в честь и память близкого нам.

Полгода — такого церковного поминовения не существует. Но не будет ничего плохого, если вы помяните и на полгода, например, прийдя в храм помолиться.

Годовщина — это день памяти, когда мы — те, кто любил человека, — собираемся все вместе. Господь завещал нам: Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф.18 20). И совместное поминовение, когда мы читаем молитву о родственниках и друзьях, которые уже не с нами, — это яркое, звучное свидетельство перед Господом о том, что умершие не забыты, что их любят.

Надо ли поминать в день рождения?

Да, я считаю, что на день рождения человека поминать нужно. Момент рождения — один из значимых, великих этапов в жизни каждого, поэтому будет хорошо, если вы сходите в храм, помолитесь дома, съездите на кладбище, чтобы помянуть человека.

Можно ли отпевать самоубийц? Как поминать самоубийц?

Вопрос по поводу отпевания и церковного поминовения самоубийц — очень неоднозначный. Дело в том, что грех самоубийства — один из тяжких. Это знак недоверия человека к Богу.

Каждый подобный случай нужно рассматривать отдельно, потому что самоубийства бывают разные — осознанные или неосознанные, то есть в состоянии тяжелого психического расстройства. Вопрос, можно ли отпевать и поминать в храме крещеного человека, который покончил с собой, целиком лежит на ответственности правящего архиерея. Если трагедия случилась с кем-то из ваших близких, вам необходимо прийти к правящему архиерею той области, где жил почивший, и попросить разрешение на отпевание. Архиерей рассмотрит этот вопрос и даст вам ответ.Что касается домашней молитвы, то вы, безусловно, можете поминать человека, который покончил с собой. Но самое важное — в его честь и память творить добрые дела.

Чем можно помянуть? Можно ли помянуть водкой? Почему поминают блинами?

Тризны, поминальные трапезы, пришли к нам из глубины веков. Но в древности они выглядели по-другому. Это было угощение, застолье не для родственников умершего, а для нищих, калек, сирот, то есть тех, кто нуждается в помощи и никогда сам себе не сможет устроить подобную трапезу.

К сожалению, со временем тризна превратилась из дела милосердия в обычное домашнее застолье, причем часто с обильным употреблением алкоголя…

Разумеется, такие возлияния никакого отношения к настоящему христианскому поминовению не имеют и никак на посмертную судьбу покойного повлиять не могут.

Как помянуть некрещеного?

Человек, который не захотел соединить себя с Церковью Христовой, естественно, в храме поминаться не может. Его посмертная участь остается на усмотрение Господа, и мы здесь повлиять на ситуацию никак не можем.

Некрещеных родственников можно поминать, молясь о них дома и творя добрые дела в их честь и память. Стараться изменить свою жизнь к лучшему, быть верными Христу, вспоминая все хорошее, что сделал за свою жизнь тот, кто умер некрещеным.

Как поминают мусульман? Как поминают евреев? Как поминают католиков?

В этом вопросе нет разницы, мусульманин ли был умерший, католик или иудей. Они не находятся в лоне Православной Церкви, поэтому поминаются как некрещеные. Их имена нельзя писать в записках на проскомидию (проскомидия — часть Божественной Литургии, которая ее предваряет), но в их память можно творить добрые дела и молиться дома.

Как в храме поминать усопших?

В храме поминаются все те умершие, кто сочетал себя с Христовой Церковью в Таинстве Крещения. Даже если человек по каким-то причинам не ходил в храм в течение жизни, но крещен был, его можно и нужно поминать. Вы можете перед Божественной Литургией подать записочку «на проскомидию».

Проскомидия — часть Божественной Литургии, которая ее предваряет. На проскомидии заготавливаются хлеб и вино для будущего Таинства Причащения — преложения хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы. На ней не только приготавливаются будущее Тело Христово (Агнец — большая просфора) и будущая Кровь Христова для Таинства (вино), но и читается молитва за христиан — живых или умерших. За Матерь Божию, святых и нас, простых верующих, вынимаются частички из просфорок. Обратите внимание, когда вам дают маленькую просфорку после Причастия — из нее как будто «кто-то выковырял кусочек». Это священник вынимает частицы из просфор за каждое имя, написанное в записке «на проскомидию».

В конце Литургии кусочки хлеба, символизирующие души живых или умерших христиан, погружаются в чашу с Кровью Христовой. Священник в эту минуту читает молитву «Омый, Господи, грехи поминавшихся зде Кровию Твоею Честною молитвами святых Твоих».

Также в храмах проходят специальные поминальные службы — панихиды.

 Можно подать отдельно записку на панихиду. Но важно не только подать записку, но и постараться лично присутствовать на службе, где она будет читаться. О времени этой службы можно узнать у служителей храма, которым подается записка.

Как поминать усопших дома?

В каждом молитвослове вы можете найти молитву об усопших, она — неотъемлемая часть домашнего молитвенного правила. Также усопших можно поминать, читая Псалтирь. Ежедневно христиане читают по одной кафизме из Псалтири. И в одной из глав мы поминаем наших сродников (родных), друзей, которые отошли ко Господу.

Как поминать в пост?

Во время поста бывают особые дни поминовения усопших — Родительские субботы и воскресный день, когда служатся полные (в отличие от сокращенных в другие дни поста) Божественные Литургии. Во время этих богослужений совершается проскомидийное поминовение умерших, когда за каждого человека из большой просфоры вынимается частичка, символизирующая его душу.

Как поминать новопреставленного?

С первого дня упокоения человека над его телом читается Псалтирь. Если умерший — священник, то читается Евангелие. Псалтирь надо продолжать читать и после похорон — до сорокового дня.

Также новопреставленный поминается на отпевании. Отпевание положено совершать на третий день после смерти, и важно, чтобы проводилось оно не заочно, а над телом почившего. Дело в том, что на отпевание приходят все те, кто любил человека, и молитва их — особая, соборная.

Помянуть новопреставленного можно и жертвой. Например, раздать нуждающимся его хорошие, добротные вещи — одежду, предметы обихода. Делать это можно с первого дня после смерти человека.

Когда поминать родителей?

Особых дней, когда нужно поминать именно родителей, тех, кто дал нам жизнь, в Церкви нет. Родителей можно поминать всегда. И на Родительские субботы в храме, и ежедневно дома, и подавая записочки «на проскомидию». К Господу можно обращаться в любой день и час, Он обязательно вас услышит.

Как поминать животных?

Животных в христианстве поминать не принято. Учение Церкви говорит о том, что жизнь вечная уготована только человеку, так как душа, о которой мы молимся, есть лишь у человека.

На заставке фрагмент фото spbpda/www.flickr.com

foma.ru


Смотрите также